sanna_777

«В жизни какую избрать нам дорогу? В общественном месте

Тяжбы да спор о делах; дома – своя суета.

Сельская жизнь – многотрудна; тревоги полно мореходство.

Страшно в чужих нам краях, если имеем мы что.

Если же нет ничего – много горя; женатым – заботы

Не миновать; холостым – дни одиноко влачить;

Дети – обуза; бездетная жизнь – неполна; в молодежи

Благоразумия нет, старость седая слаба.

Право, одно лишь из двух остается нам, смертным, на выбор:

Иль не родиться совсем, или скорей умереть».

Скопас.

"Мой близкий! Вас не тянет из окошка
Об мостовую брякнуть шалой головой?"
Как-то так. бывает же, что все события трудового дня происходят ровнешенько через одно всем известное место...Хорошо хоть, что такие дни имеют свойство заканчиваться - как и самые наиудачнейшие. И я почти уже сплю, бдительно повторяя:
ДОРОГАЯ МОЯ!!!!!!!!! ЗАВТРА БУДЕТ ДРУГОЙ ДЕНЬ!!!!!!!!!!!!!!!
 

«Мы настолько сложны, что пора упрощаться,

Сокращаться, к привычным вещам обращаться,

Отрешаться и с теплой толпою мешаться,

И поменьше решать, и побольше решаться.

Мы настолько сложны, что пора восхищаться

Просто спетою песней и яблоком спелым.

Пусть безумцы изведать и вычерпать тщатся

Эту странную землю, зеленую с белым.

Мы настолько сложны, что пора возвращаться,

Договаривать фразы, захлопывать двери,

Потому что земля продолжает вращаться

На избитых словах о надежде и вере.

Мы настолько сложны, что пора укрощаться,

Становиться ручными, с ладони кормиться.

Поспешите прощать, подождите прощаться –

«Окиньте беглым, мимолетным взглядом

Мою ладонь:

Здесь две судьбы, одна с другою рядом,

Двойной огонь.

Двух жизней линии проходят остро,

Здесь «да» и «нет» -

Вот мой ответ, прелестный Калиостро,

Вот мой ответ.

Блеснут ли мне спасительные дали,

Пойду ль ко дну –

Одну судьбу мою вы разгадали,

Но лишь одну».

Книга

                                    "Пришлите мне книгу со счастливым концом..."

                                                                                          Назым Хикмет

   Путешественник, наконец, обретает ночлег.

Честняга-блондин расправляется с подлецом.

Крестьянин смотрит на деревья

и запирает хлев

на последней странице

книги

со счастливым концом.

Упоминавшиеся созвездия капают в тишину,

в закрытые окна, на смежающиеся ресницы.

...В первой главе деревья

молча приникли к окну,

и в уснувших больницах больные кричат, как птицы.

Иногда романы заканчиваются днем.

Ученый открывает окно, закономерность открыв,

тот путешественник

скрывается за холмом,

остальные герои встречаются в обеденный перерыв.

Экономика стабилизируется,

социолог отбрасывает сомнения.

У элегантных баров

блестят скромные машины.

Войны окончены. Подрастает поколение.

Каждая женщина может рассчитывать на мужчину.

Блондины излагают разницу

между добром и злом.

Все деревья - в полдень - укрывают крестьянина тенью.

Все самолеты благополучно

возвращаются на аэродром.

Все капитаны

отчетливо видят землю.

Глупцы умнеют. Лгуны перестают врать.

У подлеца, естественно, ничего не вышло.

...Если в первой главе кто-то продолжает орать,

то в тридцатой это, разумеется же, не слышно.

Сексуальная одержимость и социальный оптимизм,

хорошие эпиграфы из вилланделей, сонетов, канцон,

полудетективный сюжет, именуемый - жизнь.

...Пришлите мне эту книгу со счастливым концом!

«Ты – дерево,

Твое место в саду.

И когда мне темно,

Я вхожу в этот сад.

Ты – дерево,

И ты у всех на виду,

Но если я буду долго смотреть на тебя,

Ты услышишь мой взгляд.

Ты – дерево,

Твой ствол прозрачен и чист,

Но я касаюсь рукой,

И ты слышишь меня.

Ты – дерево,

И я как осиновый лист,

Но ты ребенок воды и земли,

А я – я сын огня.

Я буду ждать тебя

Там, где ты скажешь мне,

Там, где ты скажешь мне…

Пока эта кровь во мне,

И ветер в твоих ветвях,

Я буду ждать тебя,

Ждать тебя…

Ты – дерево,

Твоя листва в облаках,

Но вот лист пролетел мимо лица…

Ты – дерево,

И мы в надежных руках,

Мы будем ждать, пока не кончится время,

И встретимся после конца.»

«Ты влилась в мою жизнь, точно струйка Токая

В оскорбляемый водкой хрусталь,

И вздохнул я словами: «Так вот ты какая,

Вся такая, как надо». В уста ль

Поцелую тебя иль глаза поцелую –

Словно воздухом южным дышу,

И затем, что тебя повстречал я такую,

Как ты есть – я стихов не пишу.

Пишут лишь ожидая, страдая, мечтая,

Ошибаясь, моля и грозя,

Но писать после слов, вроде «вот ты какая,

Вся такая, как надо» - нельзя»

«Я буду писать тебе длинные письма,

Бессвязные письма про то и про это

На пахнущих прошлым каштановых листьях,

Обрывках одежд улетевшего лета.

Я буду писать тебе страстно и скучно,

Бездумно, безудержно и монотонно

О том, что душе одиноко и душно

И ящик почтовый, как пропасть, бездонный.

О том, что за окнами сыро и серо,

И тем, кому плохо, становится хуже,

Что жалкий осколок растаявшей веры

Свой век доживает в скучающей луже.

О древних пророчествах, мудрых и нудных,

Запретах, советах, заветах бессильных,

О людях, чья трезвость, увы, беспробудна,

Об их добродетелях, пресных и пыльных.

Об этой насквозь уже прожитой жизни.

Такой безнадежной и все же любимой.

Я буду писать тебе длинные письма,

Пока не забуду твой адрес и имя.

Я буду писать, не заботясь о смысле,

И путаясь в рое назойливых строчек.

Я буду писать тебе длинные письма,

Баллада примет.

Я знаю мир - он стар и полон дряни,
Я знаю птиц, летящих на манок,
Я знаю, как звенит деньга в кармане
И как звенит отточенный клинок.
Я знаю, как поют на эшафоте,
Я знаю, как целуют, не любя,
Я знаю тех, кто "за" и тех, кто "против",
Я знаю все, но только не себя.

Я знаю шлюх - они горды, как дамы,
Я знаю дам - они дешевле шлюх,
Я знаю то, о чем молчат годами,
Я знаю то, что произносят вслух,
Я знаю, как зерно клюют павлины
И как вороны трупы теребят,
Я знаю жизнь - она не будет длинной,
Я знаю все, но только не себя.

Я знаю мир - его судить легко нам,
Ведь всем до совершенства далеко,
Я знаю, как молчат перед законом,
И знаю, как порой молчит закон.
Я знаю, как за хвост ловить удачу,
Всех растолкав и каждому грубя,
Я знаю - только так, а не иначе...
Я знаю все, но только не себя.

Геннадий Григорьев.

«Как бы я с этой женщиной жил!

За нее – безо всякой бравады –

Я бы голову даже сложил,

Что сложнее сложенья баллады.

Дав отставку вчерашним богам,

Я б не слушал сомнительных сплетен,

И отдал бы ей все, чем богат,

И добыл бы ей все, чем я беден.

Я б ей верой и правдой служил.

Начиная одними губами,

Я бы так с этой женщиной жил,

Что в морях возникали б цунами.

И за нею не зная вины

(Что поделаешь, годы такие…),

Наблюдал я лишь со стороны,

Как бездарно с ней жили другие.

Но однажды (я все же везуч,

Помогает нечистая сила…)

Протянула мне женщина ключ,

Поняла, позвала, поманила.

И теперь не в мечтах – наяву,

Не в виденьях ночных, а на деле –

Как я с женщиной этой живу?

А как сволочь. Глаза б не глядели.»